— Взвейтесь, соколы, орлами!

Мама:

— Да, да, только осторожно.

Я сказал:

— Ладно. Пока.

И лишь когда отдалился от них, крикнул:

— Все будет в порядке! — и выкатил велик на улицу.

Как смотрели на меня мои одноклассники и соседские дети, большие и малые!

Краешком глаза, чтобы они не заметили, я тоже посматривал на них и видел зависть, презрение, злобу.

А мне-то что, мне безразлично.

Медленно, словно участвуя в какой-то процессии, я прошествовал перед ними, ведя одной рукой свой велосипед под носом у всех вдоль тротуара. На моей физиономии застыло безразлично-лицемерное выражение, будто я хотел сказать: "Ничего особенного. Просто велосипед «Ралли». Вы, конечно, можете лопнуть на месте, ну и пожалуйста, это на вашей совести, а мне до этого дела нет".

Тут уж Эли Вайнгартен не сдержался. Он смотрел на меня, будто ученый, открывший какое-то странное ползучее существо:

— Гляньте, ребята! Для Сумхи купили девчачий велосипед! Без рамы.

— Скоро купят ему платье для субботы, — сказал Бар-Кохба Соколовский, который даже не удостоил меня взглядом, а сосредоточился на том, что с превеликой осторожностью подбрасывал в воздух разом две монеты, ловя их ладонью.

— К волосам Сумхи пойдет розовая ленточка (голос Тарзана Бамбергера).

— Они с Эсти станут подружками — водой не разольешь (снова Бар-Кохба).

— Только Эсти уже носит лифчик, а у Сумхи пока ничего нет (подлый Эли Вайнгартен).

Тут же на месте я решил: хватит! С меня довольно!