Например, в гостиной стояли в коричневом футляре часы с маятником, с золотыми стрелками, а вместо цифр — квадратные ивритские буквы от «алеф» до «юд-бет» (от одного до двенадцати). Вдоль стен тянулись низкие стеллажи, уставленные антикварными изделиями из дерева и чистого серебра. Был там даже серебряный крокодил, стоило потянуть его за хвост и слегка нажать — и вот уже челюсти крокодила раскалывают орехи, одаряя ядрами гостей дома Кастельнуово. Дверь, соединявшую гостиную со столовой, днем и ночью сторожил Цезарио, пес с лохматой шерстью и оскаленными клыками, набитый сушеными морскими водорослями и глядевший на мир черными пуговицами вместо глаз.

В столовой стоял огромный стол красного дерева, на толстые ноги которого были надеты войлочные «носки». Золотыми буквами на стене столовой сияла надпись: "Кто взойдет на гору Господню и кто станет на святом месте Его?" Ответ на этот вопрос был девизом семьи Кастельнуово, и на противоположной стене, вокруг семейного герба — голубого оленя, несущего на рогах два "щита Давидова", — было написано: "Неповинные руки и чистое сердце".

Из столовой стеклянная дверь вела в маленькую комнату, называвшуюся «курительной», одну стену которой занимала огромная картина: портрет женщины в роскошном батистовом платье; шелковая шаль закрывала большую часть ее лица, оставляя открытыми прекрасные черные глаза; белой рукой она подавала золотую монету нищему. Монета на картине так блестела, что маленькие огненные искорки разбегались от нее во все стороны. В углу картины примостился нищий в белой чистой накидке, белобородый, глаза закрыты, лицо излучает сияние. Под картиной, на дощечке из меди, было выгравировано простое объяснение всего происходящего: "Цдака".

Немало удивительных вещей было в этом доме. Например, Луиза, няня-армянка, приставленная к Альдо. Этой смуглой, очень вежливой девушке было лет шестнадцать-семнадцать, поверх ее голубого платья всегда был надет белый передник, и платье, и передник выглядели так, будто только что, сию минуту, их отгладили.