- Но, Ева Лотта, - сказала ей мама, когда девочка кончила петь, - нельзя быть такой язвой, когда речь идет о старших.

- Когда речь идет о дяде Эйнаре - можно, - возразила Ева Лотта.

Когда представление окончилось, фру Лисандер пригласила всю труппу и гостей в беседку на чашку кофе. Бакалейщик Блумквист и пекарь Лисандер частенько сиживали по вечерам в этой беседке, рассуждая о политике. Иногда они рассказывали разные истории, и тогда Ева Лотта, Калле и Андерс тоже присаживались на скамейку и слушали.

- Неужели сегодня на всех чашках ручки целы? - удивился пекарь. - Должно быть, настал конец света! Что с тобой, милая Миа? - спросил он, бросив ласковый взгляд на жену. - Наверно, у тебя сегодня было столько дел, что ты не успела отломать хотя бы несколько ручек?

Фру Лисандер беззаботно рассмеялась и пригласила фру Блумквист отведать кусочек бисквита. Пекарь погрузил свою дородную фигуру в садовое кресло и бросил испытующий взгляд на кузена жены.

- И не скучно тебе, Эйнар, слоняться без дела? - поинтересовался он.

- Я не жалуюсь, - ответил дядя Эйнар. - Я вполне могу обойтись без работы. Хотелось бы только, чтобы сон был получше.

- Хочешь снотворного? - предложила фру Лисандер. - У меня еще остались порошки с тех пор, как у меня болела рука и мне прописал их доктор.

- А по мне, работа - лучше всякого снотворного, - сказал пекарь. - Встань-ка завтра в четыре утра и помоги мне печь хлеб. Гарантирую, следующую ночь будешь спать как убитый!

- Спасибо, я предпочитаю снотворное, - сказал дядя Эйнар.

Великий сыщик Калле Блумквист, сидя рядом со своей мамой по другую сторону стола, подумал: «Лучший способ заснуть - спокойно лежать в своей постели. А если шатаешься всю ночь напролет, то, верно, не удивительно, если не можешь сомкнуть глаз. Но если дядя Эйнар примет снотворное, то, пожалуй, угомонится».