Идешь, идешь, и конца не видно. Я своих сыновей так и не догнал.

- Они быстро шли?

- Быстро.

- Пешком?

- Пешком. Они же у меня Пешеходовы... Только сыновья моложе.

Ноги у них резвые. Я не поспевал за ними.

Постепенно кружок слушателей увеличивается. Приходят новички и те, кто уже много раз слушал дедушку Пешеходова. Эти заранее знают его ответы, но терпеливо молчат. У них со стариком как бы разыгрывается спектакль. И каждый хорошо знает свою роль.

- Дедушка Пешеходов, - уже в который раз спрашивают ребята, - а кто в первый день войны встретил немцев под Бугом?

- Мои сыновья, Семен и Василий, - как бы впервые отвечает старик.

- А кто в Сталинграде стоял до последнего дыхания?

- Мои сыновья, Семен и Василий.

- А кто грудью упал на вражескую амбразуру?

- Мои сыновья...

И тут, как бы желая задать старику задачу, кто-нибудь обязательно спрашивает:

- Как же они до Берлина дошли, если грудью на амбразуру, а там пулемет?

Нет, не собьешь старика!

- Они поднялись с амбразуры и зашагали дальше, - невозмутимо отвечает он, и в его глазах, застеленных дымом, проступает такая непоколебимая уверенность, что никто из слушателей уже не решается усомниться в словах старого солдата.

- А кто первым вышел на правый берег Днепра?

- Мои сыновья, Семен и Василий.

- Они всю войну пешком или потом на лошадях?

- Пешком! - отвечает старик и вдруг умолкает, задумывается и, отвлекшись от рассказа, говорит: - Лошадей на войне жалко было.

Обстрел начнется, люди попадают, спрячутся в щели, а лошадь стоит.

Все железо в нее впивается.

- Все железо? - испуганно спрашивает кто-нибудь из самых маленьких слушателей, не в силах представить себе все железо, впившееся в лошадь: очень много получается железа...

А к тому времени уже готовы новые вопросы, и старик отвечает на них сдержанно и достойно.