— Кто это был, дорогой? — спросил один из облаченных в балахон. Он произнес слово «дорогой», как топор палача мог бы произнести «тюк», отсекая чью-то голову, если бы умел разговаривать.

— Да тот придурочный мальчишка из пятьсот первого дома, — ответил мистер Абернати жене, потому что это именно она задала вопрос. — Со своей собакой.

— Что ему понадобилось?

— Он колядовал.

— Но ведь еще не Хеллоуин.

— Знаю. Я так ему и сказал. По-моему, с ним что-то не в порядке. И с его собакой, — добавил мистер Абернати.

— Ну, он уже ушел. Глупый мальчишка.

— Может, продолжим? — произнес из-под другого капюшона мужской голос. — Я хочу домой, смотреть футбол.

Мужчина, сказавший это, был довольно толстым, и балахон туго обтягивал его живот. Звали его Реджинальд Рэнфилд, и он плохо понимал, почему стоит посреди этого дымного подвала в балахоне, который ему мал размера на два, если не больше. Его притащила сюда жена, а спорить с Дорис Рэнфилд не решался никто. Она была даже крупнее и толще, чем муж, но и вполовину не такая хорошая, как он, а поскольку мистера Рэнфилда трудно было назвать хорошим, становилось ясно, что миссис Рэнфилд — очень неприятная особа.

— Помолчи, Реджинальд, — велела миссис Рэнфилд. — Что ты вечно ноешь? Мы веселимся.

— Да ну? — удивился Реджинальд.

Он не находил ничего веселого в том, чтобы торчать в холодном подвале и, будучи наряжен в колючий балахон, пытаться вызвать с того света демонов. Мистер Рэнфилд не верил в демонов, хотя и подозревал иногда, что его приятель, мистер Абернати, каким-то образом умудрился жениться на сущей чертовке. Он боялся миссис Абернати, как слабые мужчины часто боятся сильных женщин. Однако же Дорис настояла, чтобы они пришли и повеселились вместе с новыми друзьями, недавно переехавшими в Биддлкомб.