Сотня за сотней овцы благополучно переходили над бешено ревущей речкой. Без малейших задержек отара шла по настилу поверх елей, соря вниз хвоей. Люди стояли на берегах, держали собак и напряжённо следили за переправой. Старший чабан то и дело вытирал обильный пот.

Вдруг одна из овец споткнулась и упала на колени. Задние надвинулись на неё. Овца вскочила, но ничтожная задержка образовала мгновенную пробку, и одна крайняя овца сорвалась и полетела вниз, И тотчас, как загипнотизированная, вторая овца сама прыгнула за первой в объятие смерти. Третья, четвёртая — целый овечий водопад полился в реку. Люди с криком бросались вперёд, руками оттаскивая овец, но другие, как безумные, прыгали через них прямо в ревущий поток.

Много овец погибло на этой переправе, и едва не утонул один из чабанов — его столкнули с моста овцы.

К злополучному мостику на следующее утро подошла новая отара. Чабаны узнали о несчастье и остановили овец. Старший чабан послал верховых вниз и вверх по течению реки искать тихое место. И оно было найдено недалеко от моста: там речка бежала совершенно спокойно над глубокой ямой. Выше и ниже она бурлила и пенилась на камнях, словно кипяток. Сюда подогнали овец.

Старик чабан разделся, схватил за рога козла и подтащил его к берегу. Вместе с ним чабан кинулся в снеговую холодную воду и поплыл на тот берег. И тотчас овцы под крики чабанов живым каскадом сами бросились за козлом в речку, точно с того места, где чабан стащил в воду их рогатого вожака. Спокойный плёс речки покрылся сотнями голов овец. А в воду сыпались всё новые и новые!

Чабан легко переплыл узенькую горную речку. Тело старика покраснело от ледяной осенней воды. Спички у него были на голове под тюбетейкой, и он бросился разводить костёр.

Волчок не пошёл дальше за отарой. На много километров вниз по речке вода раскидала по берегам трупы овец — пищей он был обеспечен.