Но вот следы зверя вышли на гладкий, твёрдый такыр [Такыр — ровная затвердевшая почва в пустыне на том месте, где весной была снеговая вода]. На нём не осталось не только следов волчицы, но и от автомашины, которая накануне прошла здесь. Такыр тянулся далеко, от него в стороны отходили другие такыры.

Волчица искусно использовала твёрдую, как асфальт, поверхность такыра: погоня вернулась в лагерь ни с чем! Навстречу людям, виляя хвостиком, бросился волчонок, словно радуясь их неудаче.

Никто не догадался, что старая волчица перетащила волчат в первую ночь совсем недалеко от лагеря. Пробежав по такыру несколько сот метров с волчонком в зубах, она круто свернула в сторону и через километр сунула своего щенка под куст тамариска на крошечном песчаном островке среди такыра. Сердито зарычав, она заставила волчонка притаиться, а сама во весь дух кинулась обратно к лагерю за следующим.

Волки не способны считать. Волчица перенесла четырёх, в ящике их больше не оставалось, и этих было для неё достаточно, чтобы успокоиться.

На следующую ночь волчица перетащила волчат ещё дальше от лагеря. Она устроила для них логово, расширив и углубив один из выходов старой лисьей норы. Напуганные и замученные перебросками, волчата первое время на «новоселье» были вялыми и тихими. Но скоро оживились. У входа в нору начались безудержные игры и возня.

Песчанок кругом и здесь было много. Но волчата быстро росли, и, как волчица ни старалась, из-за каждой песчанки стали возникать драки голодных волчат. Пищи не стало хватать. И случилось непоправимое — один из волчат вырвал утром из пасти матери первую песчанку и бросился с ней бежать. В несколько прыжков его настигли остальные и вцепились в бока и горло. Брызнула кров. Волчица кинулась было разнимать, но опоздала — в несколько секунд волчата разорвали своего братишку, а потом и съели его.