— Могучие… — еще раз протягивает для чего-то Неточка. Потом поднимает на подругу торжествующий взгляд: — Что? Хорошо?
Зоя молчит с минуту. Только слышно аппетитное хрустение карамельки на зубах.
— Непонятно что-то, — говорит после паузы Зоя, — чайки не поют, во-первых, а кричат… Потом, скажи на милость, какие это ты видела красные и синие звезды?.. Да еще в море! А еще скажи, пожалуйста, почему ало-мятежное море? Алое-то почему?
— Ах, это декадентские стихи! Так нынче пишут! — ужасно волнуется Неточка. — Ты страшно отсталая, Зоя, если не понимаешь этого! Да!
И разобиженная вконец, махнув рукой на свою «непоэтичную подругу», Неточка отошла от Зои, решив в душе, что совсем не следовало делиться с ней тайной.
На уроке русского языка, пока учитель объяснял о сентиментализме произведений Карамзина, Неточка тихонько вытащила свой таинственный листок и снова читала, едва заметно шевеля губами: «Я молода, но жизнь моя море безбрежное… бурливое, темное, ало-мятежное…»
Она так увлеклась произведением своей случайной музы, что совсем не заметила, как преподаватель сразу оборвал свою лекцию о Карамзине, встал с кафедры и подошел почти вплотную к ее парте.
Очнулась она только тогда, когда услышала зловещую фразу над своим ухом:
— Госпожа Ларионова, потрудитесь отдать мне то, чем вы заняты сейчас, так некстати, за уроком!
Неточка обомлела.
Отдать листок, открыть тайну! О! Ни за что! Ни за что!