Миша кипел, как котел на огне.

«Я вам покажу, — мысленно грозил он. — Попомните еще меня. Возьму и расскажу, что вы хотите плыть на полуостров. Тогда узнаете!»

Распаляясь все больше, он шел, не видя вокруг себя ничего. Но когда пришел домой, злость улетучилась. Это удивительно, но у него даже обиды не осталось ни на Васю, ни на Леву. Напротив, в сердце закралась непонятная тревога. И чем сильнее старался Миша заглушить ее, тем шире она росла в нем.

— Ты что такой кислый, — спросил отец. — Обидели тебя, что ли?

— Не-ет… — протянул Миша и сказал невпопад: — Есть хочу.

Павел Степанович засмеялся.

— Действительно, важная причина для плохого настроения. Мать, накрывай стол.

Павел Степанович только что вернулся из школы, в которой работал директором. Здание школы в это лето капитально ремонтировали, и Павел Степанович по целым дням пропадал там.

Все сели за стол.

— А Лева где? — спросила мать.

— У Васьки-бакенщика. Они на рыбалку пойдут, — соврал Миша.

— А ты чего отстал?

— Так…

— Ну и ну! — Павел Степанович почесал затылок. — В кого только ты уродился такой? В твои годы меня, брат, домой не затащить было…

Обедал Миша без обычного аппетита. Ссора с друзьями не выходила из головы. Как он ни крутил, получалось, что сам виноват во всем. И от этого становилось еще горше.

«А зачем они меня заставляли шить парус? — оправдывал себя Миша. — Сами бы и шили. Я же не умею». Но тут он подумал, что Вася и Лева тоже не умеют. А парус все-таки нужно шить. Не попросишь же Васькину бабушку или маму. «Не возьмут они меня с собой. Уедут, а я буду здесь болтаться один. Без меня тайну раскроют. Что делать?»