Лева страдал. Он делал всевозможные предостерегающие знаки, строил гримасы, но Миша уписывал пирог за пирогом, потупив голову, чтобы не видеть Левы.

Встали из-за стола. Лева был в таком негодовании, что даже стал заикаться.

— Т-ты нахальная обжора. Ты — гип-по-потам…

Миша смущенно моргал белесыми ресницами. Он чувствовал себя виноватым, но спасти положение явно не мог: им были съедены даже те пироги, которые принадлежали Леве.

Леву так и подмывало треснуть Мишу по круглой голове, но тот все время терся около отца. Лева ограничился лишь тем, что исподтишка сунул ему кулаком в мягкий живот.

— Потом еще дам! — тихо пообещал Лева.

Но гнев его быстро прошел. Через полчаса ребята уже горячо обсуждали подготовку к путешествию.

Вася пришел в Майское в восемь утра. Перемахнул через ограду и очутился в огороде, куда выходило окно Мишиной комнаты. Заглянув в него, осторожно постучал. С кровати сразу же вскочил Лева. Он увидел Васю, махнул рукой и поспешно стал одеваться. Миша тоже вылез из-под одеяла.

Они направились к дяде Феде. Миша вошел в калитку, но быстро вернулся.

— Дом на замке.

— Вот тебе раз! — разочарованно произнес Лева. — Где же он?

— Может, вышел ненадолго. Давай подождем. Ребята присели на траву. Уже солнце поднялось высоко, а хозяина все не было. Лева раздраженно сплюнул:

— Идем домой. Что торчать здесь!

Но в это время на улице появился дядя Федя. Он шел быстро, размахивая руками. Миша бросился ему навстречу.

— Дядя Федя, мы пришли за моторкой.

— А, Топтыгин! За какой моторкой?

— Вы же обещали, — укоризненно произнес Миша.

— Ах, да… Но мне некогда, тороплюсь на службу, брат. Да и лодка у меня того… поломалась. Надо мотор в ремонт отдавать. Заходите этак через недельку…