У самой вершины на гладкой, словно отполированной, скале, как три звезды, горят три ярко-красных пятна. В блеске их столько света и жизни, что кажется, будто радуга лучится из горной глубины.

Мрачная и сурово-могучая стоит Крутая. Зубчатые утесы застыли один над другим, готовые каждую секунду обрушиться вниз.

Споры спорами, а аппетит сделал свое дело: ребята уничтожили все запасы. И теперь их одолевала сытая истома. Тима улегся на плоском гранитном валуне, заложил руки за голову и мечтательно смотрел в синеву. Там бродили облака. Легкие, они то разбегались, то, гонимые ветром, сливались воедино.

— А трудновато нам сегодня пришлось, — сказал он.

— Еще бы, — поддакнул Юля.

— Когда трудно, всегда интересно, — сказал убежденно звеньевой, переворачиваясь на живот и свешивая с валуна взлохмаченную голову. — Всегда! Эх вы! — Он вобрал в себя побольше воздуха и неожиданно запел:

На карте даль дорожная Линейкой пролегла, А здесь вот — глушь таежная Тропу переплела. Лежат меридианами Широкие пути, И очень, очень надо нам По ним по всем пройти…

Юля с Павкой слушали молча, но задорный напев, да и слова, которые подходили как раз к моменту, взяли свое. И припев сам вырвался на простор.

Пусть горы смотрят кручами.

Ведь это даже лучше нам:

Без трудностей какой же интерес?

Павка с Юлей поднялись и отошли к обрыву.

— Вот откуда ракету запускать надо, — сказал Юля. — Давай скажем Володьке, чтобы он, как построит ракету, сюда ее принес и запустил?