Он еще раз осмотрел карту, попробовал сверить направление – и не смог: стрелка компаса выплясывала бешеный танец. Высотка, отмеченная на измятой карте косым крестом, уже давно должна была замаячить среди подгнившего редколесья, но впереди не было ничего, кроме густого тумана.

На болота опускалась ранняя мгла, накрапывал дождь. Он присел на изломанный штормом плавень и достал из кармана припрятанный блок жвачки. Крупные, лошадиные челюсти заработали упруго и неутомимо, и это привычное действо вернуло его к реальности. Ну чего он боится? Потеряться в этих идиотских болотах? Он потрогал маленький радиомаяк, болтавшийся на груди, как дикарский талисман: только поверни тумблер, и группа эвакуации найдет его в любой трясине. Но уйти без добычи… Нет, он не уйдет пустым, хоть бы пришлось остаться здесь навсегда.

Благодаря этой бешеной гордости и стальному упорству он и оказался здесь. На него, именно на него сделал ставку Учитель, хотя ни шкала родословной, ни «особые данные», ни «Труба Архангела» – так в Школе называли полосу препятствий – не давали ему никаких преимуществ перед другими волонтерами.

Он вспомнил, как прыгал в горящее, пахнущее бензиновой гарью кольцо, как на одном дыхании проскакивал облитый гудроном, пылающий туннель, как ужом скользил по узкому горизонтальному лабиринту, звериным чутьем избегая тупиков и ловушек, как уверенно орудовал в душной спецанатомичке. Все фобии уже на «первом круге» вытеснялись рациональным чувством самосохранения, молниеносной реакцией на любой раздражитель и отсутствием видимых переживаний. Там он ничего не боялся. Решительно плюхался в теплую, кроваво-подсвеченную, тухловатую воду, куда, по слухам, запускали всякую нечисть, бесстрастно ложился в сырой, узкий гроб и слушал стук земляных комьев по дощатой крышке.

Стрелял он намного лучше других, с веселым цинизмом отрабатывая стрелковые упражнения на куклах-имитаторах: курносых пупсах, девочках с бантиками и прочей сентиментальной ерунде.