– Слышь, Влад? Лешаки заиграли! – весело заметил молодой, почти мальчишеский голос.

– Это не лешаки, это медвежьи свадьбы… – пробасил второй.

– Что, осенью свадьбы? – не унимался юнец.

– Как положено, а в январе – Рождество, это древний полярный ритм, совпадающий с рождением Нового Солнца, генетическая память о полярном рае. От него ничего не осталось, кроме этой памяти. Да еще лебеди каждой весной возвращаются в Заполярье.

Осторожно, боясь хрустнуть суставом, охотник встал и изготовился к стрельбе.

Он четко видел их в крестовине прицела. Ближний, по-мальчишески гибкий, еще не окрепший в плечах, словно не допеченный до телесной зрелости, был не опасен. Копна светлых волос, как охапка кудрявых стружек, стянутая берестяным ободком-оберегом, маячила на прицельной линии. «Барашек», – скривил губы охотник, точно узнал давнего знакомого.

Второй казался старше, мощнее. Полулежа на куче лапника, он рассеянно смотрел сквозь пламя. Его красивое светлоглазое лицо в матовом северном загаре, обрамленное молодой дерзкой бородкой, дразнило и ужасало охотника. «Закон» учил презирать врага и уравнивал с бессловесным скотом. Но вместо презрения охотник чувствовал щекочущую пустоту в груди и глухую зависть.

– Ну, тут ты не прав, – наседал белоголовый. – Ископаемых остатков полно: одного ила по семь метров лежит на дне доледниковых озер, а в нем – пыльца тропических растений. Мифический рай в окрестностях Северного полюса… Еще одна Атлантида!

– Ты зря ухмыляешься: Рай, Эдем, Туле, Асград и Атлантида суть одно и то же, – поправил его русобородый. – С легкой руки Платона Атлантида оказалась прописана в Западном полушарии, за Геркулесовыми Столпами, но если ось эклиптики резко меняла наклон, то погибший материк нужно искать вблизи Северного полюса, а значит, РусьГиперборея – ее прямая наследница!