Человек за деревьями устало опустил оружие. Речь русобородого заворожила его, взгляд его остекленел. Рука с оружием затекла и ныла до самого плеча. Боль вернула его к действительности.

Горячась и глотая слоги, белоголовый что-то доказывал своему невозмутимому собеседнику. Он весь подался вперед, отрочески ломкий голос звенел напряженной струной.

– …Романтическая бредятина! Где они, ваши вдохновенные кудесники, хранители Великого Знания, где ваши «сокровища Валькирий»? Сказки одни! Весь твой сон о великой Руси и русской Атлантиде – мыльный пузырь!

– Точно пузырь, но не мыльный! Посмотри на этот костер. Чувствуешь, как завораживает игра огня, как меняется зрение и весь «темный» мир перестает существовать? А там, во мраке, может быть, затаился зверь, а ты не знаешь о нем, ты безоружен!

– Не понимаю, о чем ты?

– Вспомни, все великие открытия человечества совершались за гранью реальности. Это принцип сферы Аристотеля. Чем больше «сфера знания», тем шире рубеж «тьмы»… Короче, чем больше сфера известного, тем шире граница непознанного. Один шаг – и ты уже там, в грядущей реальности!

У костра стало тихо. Покряхтывало усталое пламя. В вершине ели завозилась разбуженная светом и голосами крупная птица. Белоголовый, казалось, задремал, обхватив руками колени, низко свесив кудлатую голову. Русобородый вскочил с лапника и, повернувшись спиной к охотнику, подложил в костер сушняка. Трескучий рой огненных пчел рванулся в ночное небо. Теперь он был виден весь, как черная силуэтная мишень. Охотник поймал ее в крестовину прицела. Яркая вспышка беззвучно прошила воздух. Широкая, туго обтянутая камуфляжем спина дрогнула, как от легкого удара, прежде чем тот упал, охотник успел сделать еще один выстрел.

Белоголовый вскочил, бестолково заметался, бросился к товарищу, затряс упавшее тело, словно пытаясь вновь посадить его к костру. Почти не целясь, охотник спустил курок.