Франсуа Робьон отстегнул ремень. Это был его пер­вый полет. Когда загрохотали реакторы и огромный лайнер вдруг рванулся вперед, Франсуа даже сжал зубы. А потом он увидел, как за окном постепенно тают здания аэровокзала и внизу, словно на географической карте, появляются автомобильные дороги, железнодорожные пути и разноцветные пейзажи. А потом в иллюминаторе появилось первое облако ярко-белого цвета. Оно медлен­но проплывало мимо, а за ним плыли другие облака, бе­лые, как айсберги. Это было начало путешествия. Пасса­жиры устраивались поудобнее, разворачивали газеты. Над средним проходом, таким же широким, как в вагоне поезда, появились первые дымки сигарет.

Над спинками кресел виднелись головы — одни с воло­сами, другие лысые. Две стюардессы, одетые как билетер­ши, разносили еду и напитки. Франсуа приготовился к разного рода испытаниям, потому что ему рассказывали о воздушных ямах и вихревых потоках, но, к своему боль­шому удивлению, ничего не почувствовал, даже вибрации корпуса. Салон самолета походил на кинозал в момент перерыва между сеансами. Мальчик был даже немного разочарован. Правда, ему достаточно было только накло­ниться к иллюминатору, как там, будто на волшебном эк­ране, появлялись чудесные картины. Тому, что он видел, даже невозможно было подобрать названия. В глубине све­тящегося тумана проплывали цветовые пятна! Светло-зе­леное, желтоватое, голубое… Горизонта не было. Не было и неба. Только одна ошеломляющая необъятность.

Сосед Франсуа спал. Неужели так можно? Немного дальше одна дама вязала. Похоже, что на борту самолета только Франсуа понимал, что он летит! Ему хотелось ска­зать соседям: «Отложите свои мелкие дела, раскройте глаза, ведь с нами происходит нечто необыкновенное!» Однако он и сам не заметил, как постепенно тоже начал привыкать к этой новой обстановке. Он отрегулировал спинку кресла и поставил ее в удобное положение. А по­том подумал, что самолет — это прекрасное место, что­бы мечтать и размышлять. Ты никак не связан конкрет­ным местом нахождения, у тебя свободное время, и мыс­ли твои могут растекаться так широко, как будто они уплывают в безбрежное небесное пространство.