Местные отмечали Новый год по другому календарю, и жалкая попытка хозяина приобщиться к мировой цивилизации вызывала у них снисходительные улыбки. Обычные для подобных заведений девицы имели жалкий и задерганный вид. Томясь от безделья, жрицы любви болтали у стойки и ревниво окидывали взорами охотничью территорию. Уже вечер, а завлекать в сети некого, у местных ни гроша за душой, и из чужих никто не претендует на титул заезжего денежного мешка, испробовавшего все, что только можно, у себя в Европе и устремившегося на Восток за новизной ощущений и экзотическим колоритом.

Была, правда, одна странная пара за дальним столиком. Эти люди уже битый час беседовали между собой и ничего не заказывали. Девушки несколько раз пытались привлечь их внимание, но безуспешно. Посетителей не вдохновили ни откровенная демонстрация прелестей женской части персонала заведения, ни вежливые намеки хозяина на дешевизну услуг особого рода. Хозяин — толстый китаец с лунообразным лицом — понуро вытирал бокалы за стойкой. Тщетно он напрягал слух — посетители за дальним столиком говорили вполголоса, и сквозь мяуканье древнего магнитофона до ушей любителя чужих секретов долетали только отдельные слова.

— Ну так что, господин Йенг? Вас заинтересовало наше предложение?

Тот, кто задавал эти вопросы, напряженно вглядывался в лицо сидящего напротив. Лицо корейца напоминало маску с древних фресок. Мышцы расслаблены, как у медитирующего, в уголках обвисших губ — чуть заметная улыбка. Вылитый Будда. В черных глазах застыла вечность, можно долго и безуспешно гадать, какие мысли бродят в его голове, но так и не прийти к определенному выводу.

Надев маску безмятежности, Йенг думал. Предложение гостя застигло его врасплох. Соглашаться было опасно, но и рассчитывать, что теперь, когда он узнал такие подробности, друзья собеседника оставят его в покое, по меньшей мере наивно. Особенно неприятно, что гость нездешний, все попытки навести о нем справки через знакомых так и не дали ответа, кто за ним стоит.