Они и есть одна семья, и не только в фигуральном смысле. Его родной брат — второй пилот, он же штурман. Дочь техника и сын брата — жених и невеста, свадьба — дело давно решенное и согласованное. Стрелок-радист — муж сестры. Да, пятнадцать… нет, уже семнадцать лет — немалый срок. Столько воды утекло… Несмотря на прошедшие годы, и в полете, и на земле они называют друг друга, как в молодости: «командир», «штурман», «радист». Иногда в шутку обращаются по званиям. Привычка, ничего не поделаешь. Человек, отдавший полжизни армии, никогда не станет полностью гражданским. Но звания — это из той, уже позабытой жизни. Из жизни, что была до минуты, когда они в последний раз попросили разрешения на запуск двигателей у диспетчера своей части…

Когда-то они были лучшим экипажем патрульной эскадрильи, а их главной задачей — охота за южнокорейскими подводными лодками. Тогда все обстояло иначе, была помощь Большого брата, инструкторы, четко вырисовывающееся будущее, а главное, вполне определенный противник. Но пришли перемены, которых сначала никто не воспринял всерьез. Сначала — изменения в России, а затем и страна корейца вступила в жуткую полосу своей истории, прекращение помощи из-за рубежа вызвало голод в деревне, а в городах продукты выдавали по карточкам. В страхе перед бунтами правительство закрутило гайки, устроило охоту на неблагонадежных. По ночам — аресты; лучшие командиры, делом в годы войны доказавшие народу и стране свою преданность, очутились за решеткой, все равно что умерли для друзей и знакомых. Ни на миг не исчезал страх, накапливалась усталость, измученный разум подстегивала мысль: ты следующий; появилась опустошенность, как во времена еще той войны. По радио и телевидению — сплошные лозунги и доклады об очередных успехах, а дома — неустроенность и голодные глаза детей, их худые пальчики и обтянутые кожей скулы навсегда врезались в его память. Молчаливая, безропотная, все понимающая жена, рано ушедшие из жизни родители…

Приблизился хозяин и с угодливым поклоном водрузил на столик небольшой поднос. Маска боли и ожесточения на лице посетителя испугала его, заставила попятиться, укрыться за своей стойкой.