– Мне эти каникулы ну ни капельки не нравятся, – печально сказала Бетси своему братцу Пипу. – Нет ни Ларри, ни Дейзи, ни Фатти – ну что это за летние каникулы!

– Зато у тебя есть я, – сказал Пип. – Разве я не брал тебя кататься на велосипеде, на пикники и всякие другие забавы?

– Да, брал – но только потому, что мама тебе велела, – все так же уныло сказала Бетси. – То есть тебе пришлось это делать, потому что мама вечно твердила, что мне будет одиноко. Конечно, с твоей стороны это очень мило, но я-то знала: ты это делаешь потому, что это – ну, твой долг или что-то в этом роде.

– Ух, до чего ж ты неблагодарная! – надувшись, выпалил Пип.

– Вот ты какой! – со вздохом сказала Бетси. – Сразу опять надулся! Просто я очень-очень хочу, чтобы все наши были здесь. Ведь это первый раз на каникулы все, кроме нас, разъехались.

– Ну и что? Трое вернутся через несколько дней, – сказал Пип. – У нас еще останутся две-три недели свободного времени.

– Да, но хватит ли этого для какой-нибудь тайны? – спросила Бетси, перекатываясь по траве на более тенистое место. – Мы же на каникулах почти всегда разгадываем какие-то тайны. Правда, мне они иногда не очень нравились, но, когда нет ни одной, почему-то их не хватает.

– Тогда сама найди тайну, – сказал Пип. – Чего мне не хватает, так это старины Бастера.

– Ох, да! – сказала Бетси, вспоминая веселого, шумного маленького скотч-терьера. – Я тоже по нему скучаю. Единственный человек, которого я вижу постоянно, хотя не желала бы его видеть совсем – это мистер Гун.

Мистер Гун был их местный полицейский, чванливый и нудный толстяк, вечно воевавший с пятеркой друзей. Бетси казалось, что она встречает его по четыре-пять раз в день, – все время он разъезжает, пыхтя, на своем велосипеде, неистово трезвоня на поворотах у каждого угла.

– Смотри, вот едет почтальон, – сказал Пип. – Сбегай узнай, нет ли у него чего-нибудь для нас. Может, привез открытку от старины Фатти?