— Потому что телескоп предназначен для изучения Космоса, а не для подглядывания в чужие окна.

— Во-первых, я смотрю в свои окна, — сварливо ответила я. — А во-вторых, гораздо интереснее подглядывать в чужие окна, чем изучать твой дурацкий Космос.

И я, назло Володьке, направила трубу в окна старухи Грохольской. Шторы были плотно задернуты. Странно. Ольга Васильевна никогда их не задергивала. Ни днем, ни ночью. "А зачем, — говорила она, — мы же живем на десятом этаже". Я щелкнула тумблером, и шторы растаяли как облака.

— Классно!! — с восторгом воскликнула я. — Воробей, ты изобрел великую вещь! С помощью твоего изобретения исчезают не только облака на небе, но и шторы на окнах!

Я подправила резкость, и бесформенное изображение превратилось в четкие человеческие фигуры. В гостиной, за круглым столом, сидела молодая Ольга Васильевна и…

Я расхохоталась.

— Ты чего, Мухина? — спросил Володька.

— Ха-ха-ха, — не могла я никак успокоиться. — Мне показалось, что рядом с Грохольской сидит президент. Тот самый, что пропал.

Володька тоже посмотрел в телескоп.

— Так оно и есть, — спокойно подтвердил он. — Они сидят за столом и пьют чай.

Я схватила трубку телефона и набрала номер Глотова.

— Начальник Службы охраны президента генерал-майор Глотов слушает, — раздался в трубке жизнерадостный голос.

— Виталий Сергеевич, — быстро заговорила я. — Это Эмма Мухина…

— А, Эмка, привет. Все в порядке, девочка. Ложная тревога. Президент никуда не пропадал. Он просто зашел в кремлевский буфет чайку попить.

— А где он сейчас?

— Все там же, в буфете. Пьет чай с пирожным.

Я бросила трубку и вновь глянула в телескоп. Президент, и в самом деле, пил чай с пирожным, но только не в кремлевском буфете, а в гостиной старухи Грохольской.

Чертовщина какая-то.

Я пересказала свой телефонный разговор Володьке. Володька задумался.