Как только я оказалась в ванной, тут же закрыла дверь на задвижку. Лицо мое горело. Так, спокойствие. Так, хладнокровие. Главное, не подать виду, что я обо всем догадалась. А о чем я догадалась?.. Может, у Грохольской после омоложения пальцы тоньше стали, и она сняла перстень. Вот и все… Нет, не все! Зачем она тогда шторы на окнах задернула?.. А что, если пойти и прямо у нее спросить: где перстень и почему задернули шторы?.. Однако внутренний голос подсказывал мне, что делать этого ни в коем случае не следует.

— Эммочка, ты скоро?

— Иду, иду, Ольга Васильевна, — крикнула я, для вида включив и выключив воду.

Я вернулась в гостиную, и мы стали пить чай.

— т- Милая моя, — не сводила с меня пристального взгляда Грохольская, — по-моему, ты нервничаешь.

— Я?.. Нервничаю?.. Вам кажется, Ольга Васильевна.

Вытащив из своей чашки лимон, я начала его жевать.

— Эмма, наверное, расстроилась из-за того, что вы омолодились, а она нет, — засмеялся профессор. — Ничего, цыпленочек, я придумал для тебя штучку получше.

— Какую еще… штучку! — напряженным голосом спросила я.

— Ты ведь в школе на одни тройки учишься, не так ли?..

Откуда он знает, как я учусь? Ни ему, ни Грохольской я о своих отметках никогда не рассказывала.

— А станешь учиться на одни пятерки, — продолжал Федякин.

— Вы что, будете за меня на уроках отвечать?!

— Не совсем. Я просто сделаю тебе маленькую операцию на мозге. Добавлю несколько лишних извилин.

От этих слов мне чуть плохо не стало. Комната, покачиваясь, поплыла перед глазами.

— Не бойся, Эммочка, — погладила мое плечо Ольга Васильевна. — Профессор шутит. Ты же пошутил, Феденька, правда?

— Ну, конечно, пошутил, — ответил Федякин с ледяной улыбкой.

Тут раздался телефонный звонок, и он взял трубку.

— Да, да. Хорошо. Но сначала я должен связаться с мясником. — Положив трубку, Федякин, искоса глянув на меня, пояснил Грохольской: — Надо будет зайти в мясной магазин. Мяса купить.