Пока Генри говорил с Эйбом, Марта сидела под зонтом на террасе, поедая конфеты с мятной начинкой, а Джильда, совершенно голая, загорала на лежаке... Марта Шелли, более известная в преступном мире как "Толстуха Гаммрич", запустила два толстых пальца в коробку и извлекла конфету. Прежде чем отправить ее в рот, она полюбовалась ею.

- Прикройся, девочка, - сказала она, глядя на голую загорелую спину Джильды. - Генри может войти в любой момент... что он подумает?

Джильда, лежавшая на животе, положив голову на руки, задрала в воздух длинные красивые ноги и напрягла поджарые ягодицы. Она захихикала.

- Я знаю, что он подумает, - сказала она. - Да какая разница? Старый козел давно с этим покончил.

- Мужчина никогда с этим не кончает, по крайней мере, в мыслях, возразила Марта. - Надень что-нибудь!

Джильда перевернулась на спину, закинула ногу на ногу и стала смотреть сквозь солнечные очки в ослепительно-голубое небо.

Ей исполнилось двадцать пять лет. У нее были густые длинные волосы цвета спелого каштана, большие зеленые глаза, окаймленные длинными темными ресницами, и озорное пикантное личико - из тех, на которые всегда оглядываются мужчины. Пусть не красавица в прямом смысле слова, она была достаточно красива, а ее загорелое тело выглядело потрясающе. На нем не было белых следов бикини. Джильда загорала только нагишом.

- Ты слишком много ешь, - заметила она, приподнимая свои конические груди. - Как ты можешь без конца нажираться, час за часом... Фу!

- Речь не обо мне, а о тебе! - рявкнула Марта. - Прикройся! Я не хочу, чтобы Генри смущался. У него старомодные понятия.