Марта трудилась над натянутой на пяльцы вышивкой и время от времени запускала руку в большую коробку конфет, принесенную Генри из магазина в холле. Генри изучал биржевую колонку в "Нью-Йорк таймс". Мысленно он продавал и покупал множество акций и мог часами подсчитывать свои воображаемые барыши. Джильда расслабленно лежала на кушетке, чувствуя, как в нее вонзаются жгучие солнечные лучи. Она могла так лежать целыми днями. Ни Марта, ни Генри понятия не имели, какие мысли бродят в ее голове, пока она загорает. Генри подозревал, что никаких, но Марта, которая лучше знала ее, была не так в этом уверена.

Телефонный звонок заставил их встряхнуться. Марта отложила пяльцы. Джильда подняла голову. Генри бросил газету, встал и пошел в гостиную медленным шагом, напоминавшем Марте неровные движения аиста. Они слышали, как он произнес своим звучным аристократическим голосом: "Да?" и потом: "Будьте любезны, скажите ему, чтобы поднялся". Генри вернулся на террасу.

- Прибыл наш шофер.

- Прикройся, Джильда! - сказала Марта. - Надень халат.

- О, Господи! - раздраженно воскликнула Джильда, но все же встала и натянула на себя халатик.

Она отошла к перилам и перегнулась через них, глядя на кишащий людьми бассейн в саду отеля.

Джонни Робинс произвел сильное впечатление на Марту. Он появился в безукоризненной, хорошо сшитой униформе шофера темно-синего цвета, держа под локтем фуражку. Это был высокий парень мощного телосложения, черноволосый и коротко остриженный, с узким лбом, тупым носом, широко расставленными зеленовато-карими глазами и тонкогубым, крепко сжатым ртом. Все в его облике говорило о силе и притаившейся необузданности. Он двигался бесшумно, ступая легким и пружинистым шагом боксера.

- Привет, Джонни, - сказала Марта, разглядывая его. - Добро пожаловать.

- Привет. Я о тебе слышал, - откликнулся Джонни, и его жесткое лицо осветилось непринужденной улыбкой. - Старичок рассказывал.