-- А почему бы вам не отстраниться от этого дела? Никакой выгоды оно вам не сулит.

-- Правда, не сулит. Искусство для искусства, Уотсон. Вы ведь тоже, когда занимались врачебной практикой, наверное, лечили не только за плату.

-- Чтобы пополнять свое образование. Холмс.

-- Учиться никогда не поздно, Уотсон. Образование -- это цепь уроков, и самый серьезный приходит род конец. Наш случай поучительный. Он не принесет ни денег, ни славы, и все же хочется загадку распутать. С наступлением темноты мы сделаем шаг вперед в наших изысканиях.

Когда мы снова пришли в квартиру миссис Уоррен, сумрак лондонского вечера сгустился; унылую, однообразно серую пелену разрывали только резко очерченные желтые квадраты окон и расплывчатые круги газовых фонарей. Выглянув из затемненной гостиной, мы увидели еще одно тусклое пятно света, мерцавшее высоко во мраке.

-- В той комнате кто-то ходит, -- прошептал Холмс, приблизив свое длинное напряженное лицо к стеклу. -- Да, я вижу его тень. Вот он опять. У него в руке свеча. Теперь он смотрит в нашу сторону. Хочет убедиться, что она наблюдает за ним. Начинает подавать сигналы. Принимайте и вы, Уотсон, чтобы мы могли сверить наши данные. Одна вспышка, -- разумеется, А. Ну, сколько вы насчитали? Двадцать? Я тоже. Должно означать Т. AT -- вполне вразумительно! Снова Т. Это, разумеется, начало второго слова. Получается TENTA. Кончилось. Неужели все, Уотсон? ATTENTA -- бессмысленно. Нет смысла ив том случае, если считать за три слова -- AT, TEN, ТА. Началось опять! Что же это такое? АТТЕ -- как, то же самое? Странно, Уотсон, очень странно! И опять все сначала! AT -- да ведь он повторяет уже в третий раз. Три раза -- ATTENTA. Сколько же будет еще? Нет, кажется, кончил. Он отошел от окна. Как вы это объясните, Уотсон?