Жмуркин схватил валявшуюся под скамейкой сухую палочку и принялся чертить ею на парковой дорожке изображение НЛО. Но на асфальте, которым была покрыта дорожка, никаких следов от палочки не оставалось. Тем не менее Георгий Александрович терпеливо скреб асфальт, а Окуляров так же терпеливо наблюдал за его манипуляциями. Наконец Жмуркин закончил свой сизифов труд и, выпрямляясь, спросил Аякса Гермогеновича:

– Теперь тебе понятно?

– Не все, – признался Окуляров, – многое осталось неясным.

Он помолчал, потом развел руками и добавил удрученно:

– А если быть до конца честным, то я ничего не понял!

Аякс Гермогенович нагнулся над невидимым чертежом и, ткнув в него пальцем, спросил:

– Вот это, например, что за метла?

Жмуркин не удержался и засмеялся:

– Ну, Аякс Гермогенович, ты и шутник! Разве это – метла? Это – антенна!

И он еще раз изобразил палочкой на асфальте любимое помело Бабы Яги.

– Примитивная радиоантенна… А я принял ее за метлу… – смущенно сказал Окуляров и покраснел как морковка.

– Бывает! – снисходительно произнес Георгий Александрович и похлопал приятеля по колену. – Я сам часто вижу одно, а принимаю его за другое!

– А почему антенна торчит вниз, а не вверх? – полюбопытствовал Окуляров снова.

Жмуркин пожал плечами:

– Это для меня самого загадка. И НЛО летел как-то странно – торчком… Скорее всего у НИХ все не так, как у нас, устроено.

Такой ответ не удовлетворил Аякса Гермогеновича:

– У НИХ ТАМ действительно все может быть по-другому. Но у НИХ ЗДЕСЬ должно быть все, как у нас.

И он добавил чуть грубовато:

– Иначе расшибутся в лепешку.

Пока друзья говорили и спорили, в парке стало темнеть. Пожилые люди начали расходиться по домам, спеша к вечерней усладе жизни – телевизору. На смену им в аллеи хлынула молодежи.

– Кажется, нам пора, – спохватился первым Аякс Гермогенович, – помоложе нас пришли звездочеты, – и он кивнул на усевшихся от них неподалеку двух молодых людей в одинаковых майках.