- Нельзя! - ответил глазами Дружок. - Не получается точнее!

- Эх-хе-хе... - вздохнул Петр Васильевич и открыл калитку. - Пойдем тогда без маршрута.

И они отправились туда, куда глядели их глаза и вели ноги. Так получилось, и это навеки останется загадкой и для дедушки и для Дружка, что глаза и ноги привели их в лес.

- Гляди, Дружок, никак мы в лес притопали! - удивился Петр Васильевич, входя в сосновый бор.

- Это ж надо ж... - тяжело продышал в ответ пес, поблескивая озорными карими очами.

- Теперь делать нечего, теперь придется по лесу прогуляться... - И дедушка вдруг задорно и оглушительно запел любимую походную песню, которой его обучила внучка Маришка еще два года тому назад:

"На парад идет отряд,

Барабанщик очень рад,

Барабанит, барабанит

Полтора часа подряд!.."

Дедушкино пенье Дружок терпел молча. Нельзя было сказать, что он вообще не любил музыку и песни, просто он не любил ТАКОЕ, ТАК и ТУТ. "В лесу нужно тихонько охотиться, - думал Дружок, внюхиваясь на бегу в лесные ароматы, - и выть при этом во все горло совсем не обязательно".

"Раз-два!.. Левой-правой!..

Барабан уже дырявый!.."

Дедушка прокричал последний куплет и рухнул со стоном на траву. "Не знаю как барабан, а вот Петр Васильевич вроде бы и вправду худой стал..." подумал дедушка о самом себе как о постороннем человеке.

Поняв, что в округе все птицы и звери распуганы дедушкиным пеньем и что охота не состоится, Дружок повалился на землю рядом с хозяином. "Нельзя человека в лес пускать... Пользы от него там никакой, а вреда много, подумал Дружок сердито и понюхал первую попавшуюся под нос ветку. Ветка пахла зайцем. - Обидно, - снова подумал Дружок и тяжело вздохнул, - запах остался, а заяц убежал. Лучше бы наоборот". - И он устало закрыл глаза, отдаваясь в плен грустным мыслям.

Плыли высоко в небе, поглядывая сверху вниз на Петра Васильевича с Дружком, белые кучевые облака и небольшие редкие тучки.