- Где он? - спросил он у внука, поднимаясь с пенька.

- Там, - еще раз махнул рукой Шустрик в сторону, откуда недавно примчался он сам, - около ивы Плаксы.

Калина Калиныч хотел было еще что-то спросить, но вдруг приложил палец к губам и прошептал:

- Тсс!.. Нас подслушивают!

Шустрик быстро обернулся туда, куда смотрел его дед, но увидеть шпиона уже не успел. И только по мелькнувшим в зарослях орешника маленьким золотистым лапоточкам он понял, кто там сидел каких-то несколько мгновений тому назад.

До места стоянки лесорубов Калина Калиныч и Шустрик добрались за одну секунду: они умели это делать. Высунувшись слегка из-за кустов и протянув вперед руку, Шустрик зашептал над самым ухом Калины Калиныча:

- Вот они, дедушка! Всю поляну помяли, нечистики!

Там, куда указывал внук, дед разглядел две брезентовые палатки. Возле одной из них стояли Опилкин и Ведмедев и о чем-то ожесточенно спорили.

- Который тут Паша? - поинтересовался Калина Калиныч. Шустрик всмотрелся в незнакомцев и ответил:

- Его здесь нет.

Но стоило ему только произнести эту фразу, как из палатки вышел еще один лесоруб, в котором Шустрик признал своего старого знакомца, хотя на самом деле это был Саша.

-- Вот он, дедушка, вот он! - горячо зашептал Шустрик, указывая на Разбойникова-младшего.

Из-за пояса у Саши поблескивал новенький острооточенный топор. Шустрик, увидев топор, чуть было не выскочил из кустов, за которыми он хоронился вместе с Калиной Калинычем.

- Я же его в порошок стер! - плачущим голосом проговорил он на ухо деду. - От топора одно топорище осталось!