Открылась из сеней дверца, вышел старик-колдун на крыльцо.

- А, Иван пожаловал! С худым или с добрым?..

- Ты нашего Демку в зайца превратил, а еще спрашиваешь! А ну, превращай его обратно в человека, не то худо будет!

Кричит Иван, а старичок только в усы и в бороду посмеивается.

- Нет, Вань, не будет мне худо. А вот тебе, глядишь, и не поздоровится. Разве можно старшим грубить?

-Нельзя, - согласился Горюшкин.

- А раз нельзя, так и не груби. - Старичок присел на ступеньку, улыбнулся: - Это хорошо, что ты за брата заступаешься. Только он поделом наказан: не спросясь рубить - корчевать надумал! Да еще помощников нагнать посулил. Этак от всей красоты нашей одна голая степь останется.

- Так уж и степь.. - буркнул Ваня недоверчиво.

- "Так уж и степь"! - передразнил его старик-колдун. - А ты как думал?

- Никак, - признался Горюшкин.

- Вот то-то и оно! И Демка твой о нашей Муромской Чаще "никак" думал. Схватил топор и айда валить! - Старичок

поднялся с крыльца, поежился от вечерней прохлады. - Вот пусть теперь одну морковку с капусткой похрумкает.

Он увидел прячущегося в кустах Демьяна и спросил:

- Ну как: вкусна капустка?

- Так нету ее еще... Не выросла... - отвечает Демьян. - Чем попало питаюсь...

Пожалел тогда старик-колдун зайца непутевого и сказал:

- Ладно, расколдую я тебя, так и быть. Но сперва возьму с вас обоих клятву. Согласны?

- Согласны! - закричал Демьян, вылезая из кустов.

- Согласны! - сказал Иван, подойдя к колдуну поближе. - А какую клятву?

- Поклянитесь мне и всей Чаще Муромской, что пока свет стоит и Земля вертится, пока род людской на земле живет, не ступит здесь нога человечья, не рухнет от руки его ни одно дерево в Чаще Муромской, не падет от стрелы его ни одна птица муромская, не сгинет от ружья охотничьего ни один зверь муромский. И ту клятву со всех людей возьмите. А кто ее не даст или нарушит ее кто и к нам сюда в Чащу пожалует, то приключится с тем злодеем такое, что ни в сказке сказать,