Антон облюбовал помещение на четвертом, последнем, этаже дома. Наблюдая с этого места в бинокль за приездами-отъездами Бимбера, он обнаружил, что при высадке банкира из машины и при посадке в неё верхняя часть головы мишени остается практически незащищенной. Убедившись в этом неоднократно, Антон решил вести огонь именно отсюда.

Между тем Бимбер со своими секьюрити уже покинул "мерс", и в окне дома-памятника нарисовался смутный силуэт. Лучи закатного солнца освещали его довольно ярко. Это был Зяблик. Антон специально предложил ему засветиться там сразу после приезда Бимбера. И теперь стало ясно, что проводить операцию в это время - дополнительный риск: опытные телохранители банкира могут засечь в окне стрелка.

Конечно, можно отнести огневую точку в глубь комнаты, соорудить там для устойчивости нечто вроде треноги и палить оттуда. Возможно, так он и сделает. Надо ещё подумать. А пока следует дождаться возвращения банкира...

Зяблик со своего места хорошо видел напарника, который неспешным шагом провинциала, глазеющего на столичные достопримечательности, расхаживал по тротуару.

В деле они сошлись в первый раз. Зяблику, вору-домушнику и профессиональному стукачу, и с тяжелого бодуна не могло привидеться, что он когда-нибудь станет участвовать в ликвидации, да ещё такой видной фигуры, как Бимбер. Его подбил на это дело Лухарь, член сколковской группировки. Зяблик взял его в разработку, чтобы при случае сдать органам. И вот оно как все обернулось!

Но уж очень Зяблику нужны были деньги. А кроме того, нашептывал ему под большим секретом Лухарь, в роли киллера будет выступать не какой-то там самопальщик, а сам Албанец, настоящая легенда криминального мира. С год назад тот провел с десяток наделавших много шороху ликвидаций на юге России и на Украине, и вот теперь, видно, принялся за свое кровавое ремесло в Москве.

Впрочем, Зяблик видел этого Албанца и раньше, не зная, кто он такой, на стрельбище у националистов, куда эмвэдэшники внедрили Зяблика скорее так, на всякий пожарный, поскольку националистами занималась ФСБ.