Вопрос об огневой позиции решился окончательно, а день ликвидации Антон определил давно.

Он вошел в дом и стал подниматься к своему напарнику.

Зяблик, несмотря на то что немало потерся в криминальных кругах, да и на зоне успел помаяться, испытывал перед Албанцем страх, близкий к мистическому.

И дело было не только в "подвигах" последнего. Зяблик, не будучи религиозным, тем не менее не мог понять, как одно человеческое существо может вот так, запросто, отнять жизнь у другого.

Вообще в связи с этим делом у Зяблика родилось множество разнообразных мыслей: он сумел раскрыть Лухаря, который считался в ментовке безобидной шестеркой в банде Келаря - Зямбы, а оказался - подумать только! киллерским диспетчером; он вышел на разыскиваемого Интерполом неуловимого Албанца, которого мог сдать в любой момент.

Но что ему выгоднее? За ликвидацию Бимбера ему причиталось десять штук зеленых, а за сдачу Албанца - грошовая премия да лишняя звездочка на погонах его шефа. Впрочем, есть ещё время подумать...

И вот на четвертом этаже появился Албанец, высокий светловолосый парень лет двадцати восьми, со странными бледно-зеленого цвета глазами. Не скажешь, что очень плечист, но весь его облик излучал некую внутреннюю энергию, в нем чувствовалась скрытая мощь боевого снаряда.

Рядом с ним низкорослый щуплый Зяблик выглядел - по крайней мере в глазах женщин - уж очень невыигрышно.

- Все путем? - задал дежурный вопрос Антон и, получив утвердительный ответ, добавил: - Значит, послезавтра.

- Вы собираетесь отсюда шмалять?

Невыразимый ужас перед Албанцем заставлял Зяблика обращаться к нему на "вы", хотя он был старше снайпера лет на десять, да и вообще такое обращение было не принято в блатной среде.