Миссис Джонс вскочила, хватаясь за голову:

— Титус Джонс, ты что, совсем ума лишился? Как, скажи мне ради всего святого, ты думаешь продать целый грузовик таких болванов?

— На что-нибудь мы их приспособим, — ничуть не смутившись, ответил Титус. Джонс был весьма необычным старьевщиком — он покупал не то, что легко было бы продать, а то, что нравилось ему. Но так или иначе ему удавалось сбыть все свои приобретения, причем с неплохой прибылью.

— Юпитер, подумай-ка, на что может пригодиться старый портновский болван, — скомандовал дядюшка.

— Из них, — не задумываясь, откликнулся Юпитер, — вышли бы неплохие мишени для стрельбы из лука.

— М-м-м-м, — оценивающе промычал Титус, — неплохо, неплохо. Для начала сойдет! Ага, я вижу, вы уже начали разгружать мою замечательную коллекцию гипсовых бюстов. Удивительно художественное, скажу я вам, приобретение.

— Я сперва-то не могла понять, зачем ты их купил, — сказала Матильда, — а теперь, кажется, придумала, как их продать — как украшения для сада. Они прекрасно будут смотреться в саду, на маленьких колоннах, среди цветочков и кустиков.

— Я всегда в тебя верил, Матильда, — воскликнул дядюшка, — в самую точку! Ганс, Конрад, разгружайте их скорее, да, смотрите, не разбейте!

Он уселся в тенечке, достал трубку и стал ее раскуривать, а Ганс и Конрад приступили к разгрузке бюстов.

— Эти головы, — начал рассказывать Титус, — я нашел в старом доме в каньоне за холмами. Хозяин дома умер. Мебель и ковры распродали до меня — такая досада! Ничего не осталось, кроме всякого барахла, которое уже никто брать не хотел, — эти бюсты, какие-то книги, солнечные часы, садовая мебель. Ну, я их и купил.