А про Дансинг-холл мне знакомые девчонки все уши прожужжали. Говорят, очень прикольное местечко. Клевая музыка, улетные песенки, стильная обстановка… И вот теперь из-за химичкиного мужа Виталика все может обломиться.
Хотя почему – обломиться? Я же могу и позже подойти.
– Слушай, Воробей, – сказала я. – Давай сюда один билет. Я позже подгребу.
– А что у тебя за дела? – снова спросил Володька.
– Понимаешь, мне надо… – начала было я, но вспомнила, что химичка просила никому ничего не рассказывать. – В общем, надо. Потом скажу.
– Нет, говори сейчас, – надулся Володька. – А то обижусь.
Чтоб он не дулся, пришлось применить надежное, не раз испытанное средство. ЧМОК – чмокнула я Воробья в одну щеку. ЧМОК – в другую. Ну, Володька и поплыл, качаясь по волнам.
А я погнала домой, готовиться к ночной слежке.
ЧЕЛОВЕК В ЧЕРНОМ ПЛАЩЕ
Без пятнадцати двенадцать я стояла у химичкиного дома на Новом Арбате. Я была полностью экипирована для незаметной слежки в ночное время. На мне была черная куртка, черные джинсы и черные очки. На пальцах правой руки поблескивал стальной кастет – подарок омоновца Геши (на случай, если кто-нибудь привяжется).
Ровно в полночь дверь подъезда отворилась, и на улицу вышел высокий человек в черном кожаном плаще и черной кожаной кепке, надвинутой на глаза.
Судя по всему, это и был химичкин муж Виталик.
Он воровато огляделся и, подняв воротник плаща, быстро пошел к метро «Арбатская». Я двинулась следом. Дойдя до подземных переходов, неподалеку от ресторана «Прага», он спустился вниз, но не в тот переход, что вел к метро, а в другой, выходящий на бульвары. Перейдя по подземке дорогу, химичкин муж, не сбавляя скорости, направился к Пушкинской площади.
Интересно, куда он так торопится?.. Выйдя на Тверской бульвар, Виталик припустил еще быстрее. Чуть ли не бегом мы дошли до Пушкинской площади и, теперь уже по Тверской улице, пошли к площади Маяковского. Пересекли площадь наискосок – от театра Сатиры к гостинице «Пекин» – и порулили в сторону американского посольства…