— Ты что же, расклеивать их собралась? — не унимался Пузырек. — Где? На стенде «Их ищет милиция»?

— Ты — пессимист, вот ты кто, Никита. Главное, что у нас есть ее фотография, а это уже немало. Во-первых, нам надо будет пойти в местный драмтеатр и спросить, когда последний раз у них гастролировал московский театр, и играла ли в спектаклях актриса Ветрова. Если окажется, что играла, то надо будет выяснить, не произошло ли во время гастролей какого-нибудь ЧП в самом театре или гостинице, где она останавливалась. А как же иначе? Ведь она — актриса, и я никогда не устану это повторять.

И тут Маша, не осознавая, видимо, что она делает, достала из рюкзачка косметичку, вынула оттуда пудреницу и несколько раз махнула пуховкой по своему носику. Забывшись, она на эти несколько секунд снова превратилась в Ларису или другую актрису, для которых внешность — это все. Захлопнув пудреницу, она, словно очнувшись, осмотрелась, пожала плечами и довольно театральным тоном произнесла:

— Какого черта?! Почему мы не едем?!

И Горностаев, пользуясь моментом, повторяя ее движения, закрыл с хлопком свой блокнот, сунул его в бардачок и взялся за руль.

— Ну что ж, раз дама требует — я готов! — и включил зажигание.

Ровно в полночь, когда Маша, перебравшаяся назад, к Пузырьку, крепко спала с ним в обнимку, а из магнитофона вдруг полилась медленная и убаюкивающая мелодия, напоминающая колыбельную, Сережа снова съехал с обочины и углубился в лес. Он помнил рассказы отцовских друзей-автомобилистов про то, какие бывают последствия от того, что водитель засыпает. Вот и Сергей почувствовал, что хочет спать. Глаза сами слипались, и он, боясь сна на дороге, решил тоже хорошенько отоспаться.

Заехав в густые заросли деревьев, он заглушил мотор, потушил фары и осторожно, стараясь не разбудить спящих Машу с Никиткой, разложил сиденья, превратив их в довольно плоский диван. Подложив им под головы подушки и укрыв пледом, он поймал себя на том, что испытывает к этим трогательным в своей беззащитности существам необыкновенно теплое чувство.