— Доброе утро, — буркнул он, стесняясь, видимо, самого себя. — Давно встал?

Но больше он уже ничего сказать не успел. Из машины вывалилась, протирая глаза, взлохмаченная и мрачная Машка.

— Полцарства за водоем, — выпалила она раздраженно и, продираясь сквозь заросли, углубилась в лес.

Мальчики понимающе переглянулись. Они понимали, что перед тем как предстать во всем своем блеске, Машке понадобится как минимум полчаса.

— Я взял воду и для того, чтобы умыться, — вдруг вспомнил Пузырек. — Зря я, что ли, специально отмывал пластиковые бутылки? Давай польем друг другу на руки, умоемся, проснемся окончательно. А то у меня глаза не открываются полностью.

Они так и сделали. После чего расселись вокруг клеенки на свернутых пледах, соорудив из них нечто вроде мягких сидений, и стали поджидать Машу. Но она все не возвращалась. Больше того, из глубины леса не доносилось ни звука, словно Машка им померещилась и никуда на самом деле и не уходила. Будто она до сих пор спит в машине.

— Значит, так, — встревожился Сергей. — Я пойду в лес, а ты сиди здесь и жди. Возьми у нее из рюкзака «Антидог», а я пойду с монтировкой. Если что — жми на сигнал и ничего не бойся.

И Пузырек, ни живой ни мертвый от страха забился в машину, заперся и схватился за руль.

Сергей, раздвигая руками ветки, стал продираться к светлому пятну, маячившему за густыми зарослями орешника и дикой малины. И вышел на поляну. Покрытая ровной ярко-зеленой травой, она заканчивалась обрывом. С бьющимся тревожно сердцем Горностаев бросился вперед и чуть не сорвался вниз, на ровную песчаную площадку, покрытую в редких местах островками с травой, за которой блестело, как блюдце с синим чаем, ровное круглое озеро. И в нем, в утреннем, пронизанном первыми солнечными лучами блеске он увидел тоненькую, словно сотканную из прозрачных капель воды, фигурку. Это была Машка, плескающаяся в воде как молодой бесстрашный зверек.