Оставалось лишь обыскать переселенцев и трупы, но тут произошло непредвиденное. Девочка лет двенадцати приблизилась к Бибе и заглянула ему в лицо.

– Владислав Иванович? – проговорила она.

– Что? – Биба побледнел.

– Владислав Иванович, не узнаете меня? Рита Свирская, из пятого "б".

– Что? – прорычал Биба.

– Вы у нас географию преподавали. Не помните?

Биба молча поднял автомат и расстрелял Риту Свирскую. Зачем он это сделал? Ведь мы не боялись компрометирующих нас показаний. На компрометирующие нас показания здесь, в Польше, мы ложили. А возвращаться в Россию-матушку никто вроде не собирался.

На Бибу с кулаками бросилась модно одетая, интеллигентного вида женщина, которую он тоже бесстрастно уложил. И тут началась вакханалия. Застрочили автоматы, кося разбегающихся людей направо и налево. Раненных настигали, делая из них икебану из материи, крови и мяса. Я заметил светловолосого паренька лет восьми, полулежащего у дерева с кровавой раной в груди. Он был еще жив. Неожиданно все представилось его глазами: призраки смерти в развевающихся длинных плащах и шляпах, с извергающими огонь автоматами. И все это сквозь усиливающуюся розовую пелену. Я нажал на спусковой крючок и видение в глазах мальчика померкло.

Потом мы долго бродили по лесу, собирая трупы, сваливая их в автобус и на чем свет кляня Бибу за его выкрутасы. Автобус подожгли: может быть подумают, что поработали ребята Верлиоки.

Пригова похоронили в лесу и договорились, что не расскажем Кровавой Мэри о происшедшем. Еще повезло, что они с Зурабом отправились решать какие-то вопросы с польской полицией. Будь атаманша на месте, Бибе – крышка.

Пригова похоронили. На могиле его водрузили простреленную в семнадцати местах шляпу. Больше не будет он нам петь о сумерках.

Какое-то время мы еще пялились на огонь. Чуть в стороне от горящего автобуса сиротливо ежились