— Вовсе нет! И я изо всех сил постараюсь поладить с Трикси. Я люблю детей, и мне нравится работать с ними. Да и сама я могла бы попрактиковаться в «Роки Эдж». Говорят, там есть небольшая музыкальная студия.

Когда девушки уже собирались уходить, миссис Груин напомнила Элен о другом деле, которое они обсуждали, когда пришла Нэнси. Нэнси сразу вспомнила слова, которые слышала, входя в дом. Речь шла о какой-то тайне!

— Я говорила о карте и зарытых сокровищах, — коротко объяснила Элен, садясь в автомобиль.

И хотя Нэнси была ужасно разочарована тем, что узнала так мало, и ее просто распирало от любопытства, делать было нечего: совать нос в чужие дела она не хотела. Элен перевела разговор на искусство, которое живо занимало их обеих: музыка — Элен, а живопись — Нэнси.

— Что ты рисуешь? — спросила она Нэнси.

— Людей: фигуры, лица… — ответила та. — В детстве я всегда подрисовывала к букве «о» в журналах и газетах глаза, нос, рот и уши, вот папа и решил направить мои шалости в полезное русло, — рассмеялась она.

Миновав окраину города, машина повернула на тенистую дорогу. Немного спустя Нэнси притормозила перед указателем, на котором было написано «Роки Эдж», и подрулила к дому. Это было большое старомодное строение, полускрытое зарослями высоких, разросшихся кустов. Извилистая подъездная аллея вела к крыльцу с колоннами.

— Здесь прямо мурашки по телу идут, правда? — поежилась Элен, когда они выходили из машины.

— О, нет, я так не думаю, — возразила Нэнси. — Разве что лужайка не подстрижена, но в этом есть своя прелесть.

— Не вижу никакой прелести, — проворчала Элен, немного смутившись.

Она обогнала Нэнси и нажала на кнопку звонка. В ту же минуту дверь распахнулась, и перед изумленными девушками предстала Трикси Чэтем собственной персоной.

— Не знаю, что вы продаете, — крикнула девочка, — но нам это не нужно. Так что убирайтесь отсюда!