На Красной площади царила зеленая тоска. Слонялись туда-сюда прохожие, летали там и сям голуби, тикали и такали часы на Спасской башне. А на бронзовой лошади сидел бронзовый полководец – не знаю, какой именно, - мы его по истории ещё не проходили. Я же стояла у окна и смотрела на всё это, наверное, уже в стотысячный раз. С тех пор как я с мамой энд папой переехала в эту квартиру, за окнами наблюдался один и тот же неизменный пейзаж: все те же голуби, все те же часы, все та же лошадь под все тем же полководцем. Одним словом – скукотища.

Да что там вид из окна – вся жизнь какая-то жутко однообразная, из года в год одно и то же, одно и то же: день-ночь, зима-лето, обед-ужин…

Ну разве что на какой-нибудь клевый дискан сгоняешь для разнообразия. Хотя, по большому счету, и там все однообразно: музыка грохочет, огни сверкают… Еще можно, конечно, в кого-нибудь втюриться или втрескаться по уши, а то и по самую макушку. Но в этом вопросе парад проходит пока что мимо меня. Мне уже почти четырнадцать лет, а любви все нет и нет. Правда, решила я как-то влюбиться в Володьку Воробье­ва. Тем более что это очень удобно: учимся в од­ном классе, живем по соседству… И почти что уже влюбилась. Но тут, как назло, химичка на своем уроке выдала такую пенку: никакой любви нет, а есть лишь состав из углерода; водорода и азота, который вырабатывается в человеческом мозгу — из-за него-то люди и испытывают чувст­во влюбленности. Я как увидела эту голимую «формулу любви», которую химичка написала на доске — C8H11N, — мне сразу и влюбляться рас­хотелось. Впрочем, меня не только из-за форму­лы влюбляться не тянет, а еще и из-за того, что я жутко ревнивая. Причем могу ревновать к чему угодно, хоть к фантику от конфеты. Если конфе­та вкусная, а фантик облизывает кто-то другой — убью сразу! А Володьку мне не хочется убивать. Воробей — классный парень! Правда, он совсем без тормозов, все время его круто заносит. То он на скрипке наяривал с утра до вечера, то в теле­скоп на звезды пялился с вечера до утра, то дю­дики километрами читал, то Гафчика разговари­вать учил (Гафчик, он же Гафч, он же Гафчуля — наш с Володькой лопоухий друг-дворняга)…