И теперь помимо физички, химич­ки, русички, математички, исторички, геогра­фички и биологички… нам мозги полоскала еще и астрономичка — Надежда Львовна Одуванчикова, или, как мы ее сокращенно окрестили по первым буквам имени, отчества и фамилии — НЛО. Вдобавок ее еще назначили нашей класс­ной. И, кстати сказать, классная оказалась класс­ная. Не раз и не два защищала нас от придирок нашего дирика — Спартака Сократовича — когда тот начинал на нас наезжать.

— Она прилетела с Меркурия, — продолжал Воробей.

Я тотчас же вспомнила свой сон про Гафчика-инопланетянина. Вот уж действительно — сон в руку (или в ногу — как вам больше нравится). И спросила Воробья:

— А твой Гафчик случайно не инопланетя­нин?

— Причем тут Гафчик? Я тебе про Одуванчикову говорю.

— Воробей, не смеши мои тапочки, — приня­лась я за первого цыпленочка.

— Я не смешу твои тапочки, Мухина. Я на полном серьезе…

Я глянула на Воробья. И впрямь — на полном серьезе мальчик. Вон, какое лицо серьезное. А может, у него башню сорвало?..

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказал Володька, тоже глядя на меня.

— О чем?

— О том, что я насмотрелся фильмов про пришельцев и кукукнулся от этого. Так вот, Эммочка, у меня имеются доказательства…

— Какие доказательства?

— Неопровержимые.

Воробей выложил на стол крохотный диктофончик и нажал на кнопку.

«…Знаете ли вы, ребята, меркурианский день? — зазвучал голос НЛО, ну то есть Надежды Львовны Одуванчиковой. — О, вы не знаете меркурианского дня! Божественный день! Очарова­тельный день! С середины неба глядит солнце. Необъятный небесный свод раздался, раздвинул­ся еще необъятнее. Горит и дышит. Меркурий весь в солнечном свете. Недвижно, вдохновенно встали горы и кинули огромную тень от себя. Все дивно! Все торжественно…»

Воробей вырубил диктофон и победно по­смотрел на меня.