— Мы ведь, к сожалению, ненадолго, — объяснил Дик. — Всего на две недели. Вот и решили, что ни к чему нагружаться, будто на Северный полюс.

— А какого черта вы целых шесть недель торчали во Франции? — спросила Джордж укоризненно. — Надеюсь, теперь вы хоть по-французски здорово шпарите?..

Дик засмеялся и, жестикулируя, выдал целый залп французских фраз, смысл которых остался для Джордж довольно туманным. В школе французский был вовсе не тем предметом, блестящее знание которого она любила демонстрировать всем встречным и поперечным.

— Ладно, заткнись, — сказала она, дружески ткнув Дика под ребра. — Ты как был болтуном, так болтуном и остался… Ах как же я рада, что вы приехали! Без вас в Киррин-коттедже умереть можно со скуки.

Подошел носильщик с тележкой. Дик опять замахал руками и выпалил по-французски что-то длинное и заковыристое. Носильщик, однако, знал Дика давно.

— Ладно, ладно, не задирай нос со своим иностранным, — проворчал он. — Куда нести вещи? В Киррин-коттедж?

— Да, будьте добры, — вмешалась Энн. — А ты, Дик, перестань валять дурака! Никак не можешь обойтись без своих фокусов?

— Не обращай внимания, — махнула рукой Джордж и взяла Энн и Дика под руки. — Как славно, что вы опять здесь! Мама вам будет ужасно рада!

— А дядя Квентин — не очень, — пробормотал Джулиан.

Они шагали вдоль перрона; Тимми прыгал вокруг них.

— Отец сейчас в хорошем настроении, — сообщила Джордж. — Вы ведь знаете, они с мамой были в Америке, на каком-то научном конгрессе. Мама рассказывала, там с ним обращались как с очень важной персоной, и ему, конечно, это понравилось.

Отец Джордж, ученый с мировым именем, был очень рассеян, нетерпелив и вспыльчив. Поэтому домашним с ним порой бывало непросто. Дети очень его уважали, однако испытывали облегчение, если он на несколько дней куда-нибудь уезжал. Тогда они могли наконец шуметь, носиться по лестницам, делать всякие глупости и беситься сколько душе угодно.