— Артем! Пойдем обедать, — заглянула в комнату мама. — Артем, почему ты до сих пор не переоделся? Артем! Ты вообще меня слышишь?

— Слышу, мам, слышу. Сейчас переоденусь, сейчас приду.

Артем быстро сменил промокшую рубашку на майку и пошел в кухню. Мама не любит звать за стол по нескольку раз.

Он лениво болтал ложкой в тарелке с супом и думал об одном и том же: экслибрисы разные. Мама молчала и внимательно следила за его движениями.

— Хватит полоскать ложку в супе, — не выдержала она. — Не хочешь есть?

— Не хочу, — признался Артем.

— Откуда столько книг? Ты был в библиотеке?

— Нет. Книги я нашел. На улице, под дождем.

— Их нужно высушить.

— Ну да. А как?

— Положи под пресс, чтобы распрямились страницы.

— Хорошо. Мам, а ты видела настоящий экслибрис?

— Видела. У нас с папой был знакомый, который собрал целую коллекцию экслибрисов. По сути, каждый экслибрис — произведение искусства. Их специально заказывают какому-нибудь художнику, иногда очень знаменитому. А что? На этих книгах есть экслибрисы?

— Да.

— Значит, там стоит фамилия владельца?

— Степанов.

— Зачем же этот Степанов выбросил свои книги?

— Не знаю.

Мама вздохнула и забрала у Артема почти полную тарелку.

— Ты опять ничего толком не поел.

— Я не голодный, мам, честное слово. Спасибо!

Артем вернулся в свою комнату. Мама права — на книги надо положить какой-нибудь груз, чтобы расправить промокшие страницы.

Он снова перелистал томик Пушкина и полюбовался на яти. Здорово! Нужно будет показать книгу Виталику и Вовке.

Стоп! Что это такое?

Артем пригляделся к одной из последних страниц. Там, где кончался типографский текст, начинался текст рукописный. Следы карандаша на пожелтевшей от времени бумаге были четкими, буквы — словно вчера написанными.