А Бетс, подойдя к дому Фэтти, прошла через заднюю дверь и столкнулась нос к носу с миссис Троттвиль, мамой Фэтти. Миссис Троттвиль нравилась девочка, и она ласково улыбнулась ей:

— Это ты, Бетс! Опять зашла навестить Фредерика? Ты настоящий друг. По-моему, ему гораздо лучше. Сегодня из его комнаты раздаются какие-то совершенно невероятные звуки! Я их слышу каждый раз, когда поднимаюсь наверх по лестнице.

— Неужели его опять тошнит? — встревожилась Бетс. — На что похожи эти звуки?

— Да как будто какие-то голоса — и все разные. Словно он репетирует пьесу или что-то в этом роде. Ты же знаешь Фредерика — у него всегда на уме какие-нибудь проделки.

Бетс кивнула. Она подумала, что, может, Фэтти говорит голосами персонажей, в которые он раньше переодевался. Поэтому и звучит то дрожащий старческий голос, то скрипучий женский, а то густой мужской бас. У Фэтти это всегда выходило великолепно!

— Пойдем, я провожу тебя в его комнату, — сказала миссис Троттвиль. — Он тебя ждет.

И они пошли наверх. Миссис Троттвиль коротко постучала в дверь комнаты сына.

— Кто там? — раздался голос Фэтти. — У меня гость, мама!

Миссис Троттвиль удивилась. Насколько ей было известно, никаких гостей, кроме Бетс, в этот день не ожидалось. Должно быть, кухарка провела кого-то наверх. Миссис Троттвиль повернула круглую ручку двери, и они с Бетс вошли в комнату.

Фэтти лежал в постели, глубоко зарывшись головой в подушки. Казалось, он дремлет. Бетс были видны его темные растрепанные волосы — и только. У нее екнуло сердце. Еще вчера Фэтти сидел в постели и выглядел таким повеселевшим. А сейчас, похоже, ему опять стало хуже, если он лежит пластом, даже головы не поднимает.