— Собственно, я имел о нем представление, только забыл об этом. Не кричи так, может быть, и вспомню.

— Про какой зонт он спрашивал?

— Сейчас… сейчас… — Ленивец рассеянно потирал лоб. — Мне кажется, про какой-то старый зонт…

— Может, про английский?

— Во-во… про него.

— С серебряной ручкой?

— С серебряной ручкой! — торжествующе вскричал Ленивец. — Видишь, я вспомнил, а ты так на меня кричишь.

— Может, вспомнишь заодно, как выглядел этот тип?

Ленивец поморгал тяжелыми веками, широко зевнул, как молодой бегемот, потянулся и прыснул.

— У него были такие смешные усики.

— А что еще? — тормошил Ленивца Кубусь.

— И вообще мне кажется, что он весь был смешной.

— Как это: весь?

— Ну, вообще, говорил смешно… Сейчас покажу тебе. — Ленивец перестал смеяться, на мгновение стиснул губы и стал передразнивать незнакомца: — «Доблый день, молодой человек. Ты ничего не знаешь о сталом зонте с селебляной лучкой…» Страшно смешно говорил, будто мешало что-то.

Кубусь вынул красный блокнот и записал: «Подозрительный тип. Выглядел смешно. Усики. Не выговаривает букву „р“».

Ленивец внимательно приглядывался к Кубусю и наконец спросил:

— Что ты там записываешь?

— Это чрезвычайно важные сведения. — Кубусь похлопал Ленивца по плечу. — Запомни, как увидишь этого типа, задержи его…

— А зачем? — удивился Ленивец.

— Обязательно его задержи. Можешь соврать ему, что я что-то знаю про зонт, а потом позови меня. Сделаешь это для меня?

— Ну, для тебя сделаю.

— Ты мировой парень, Ленивец. Чао! Я должен шагать к пани Шротовой, отдать Крецю.

— Чао! — буркнул Ленивец. — А в другой раз не кричи так на меня, а то я все забуду.