Хонинов поставил свою кружку на стол и строго на меня посмотрел. Так строго, что мне сразу неприятно стало. Словно это я был предателем. И меня нужно было на куски резать как убийцу Влада. Я первый отвел глаза. А потом сказал:

- Прости, командир, но я думал так будет лучше. Не хотел вас в это дерьмо снова втягивать. Думал, без вашей помощи обойдусь.

- Ты уже говори, раз начал, - посоветовал мне Хонинов.

- Мне Людмила Кривун перед смертью успела сказать, что ей звонили из министерства в десять часов вечера. Позвонили и сказали, чтобы она была готова к ночному выезду.

- Ну и что? - разочарованно спросил Аракелов.

- Сейчас объясню. А от Леньки Свиридова, который дежурил в ту ночь, я узнал, что сообщение о группе Коробка поступило только в одиннадцать вечера. Значит, кто-то точно знал, что Метелина позвонит в одиннадцать часов и в ту ночь будет назначена эта операция.

Ребята молчали. Маслаков и Аракелов растерянно переглянулись. Только Хонинов сидел как ни в чем не бывало. Потом медленно спросил:

- Кто звонил, знаешь?

- Знаю.

- Фамилию тоже знаешь?

- Да.

- И ты все это время молчал? - безжалостно спросил меня Хонинов.

- Да, - опустил я голову.

Он вдруг резко взмахнул правой рукой. И точно влепил мне прямо в морду. Ну и поделом влепил. Он ведь не дешевкой был, а настоящим боевым офицером. Понял, что я просто испугался, решил больше ни с кем не связываться. И товарищей предал. Я такого резкого и сильного удара не ожидал. И поэтому упал на пол, опрокинувшись на стуле. Со всех сторон подбегали клиенты бала. Даже Слава нахмурился. Он ведь точно знал, где мы работаем. И когда к нам один парень подскочил, чтобы что-то сказать, он его уже по инерции тоже отбросил. Сильным ударом локтя. Тот упал, а подоспевший Слава развел руками характерным жестом, как обычно на ринге судьи разводят боксеров.