— Выгляни, дождь все еще идет?

— Идет, мамуся.

— Ну так неужели ты хочешь выгнать меня с моим радикулитом в такую слякоть? Ужасно!

— В таком случае пойду одна, — решила я.

— Иди, дорогая, только оденься теплее. Кажется, сильный ветер.

— Надену полусапожки и плащ с капюшоном. Ничего не случится.

— И толстый свитер, а то продует.

— А еще что?

— Может быть, тренировочный костюм Яцека? Висит в шкафу.

— Спасибо. Буду выглядеть, как боксер.

Маме хотелось, чтобы я натянула на себя все, что у меня было. Я согласилась лишь на свитер.

— Только бы ты не замерзла!

Вот, вот! По мнению родителей, мы выходим из дому всего-навсего для того, чтобы простудиться, а потом выслушивать: «Вот видишь, я же говорила. Если бы послушалась меня, не схватила бы насморк».

Быстро одевшись, я взглянула на себя в зеркало. В полусапожках, джинсах и зеленом плаще я выглядела совсем как собравшийся на охоту Робин Гуд.

— Чао, мамуся! — выкрикнула я и, схватив баночку для янтаря, выбежала из дома.

На улице шел дождь…

Надо признать, что мне нравился дождливый пейзаж. С моря дул ветер. На высоком берегу сгибались в поклонах сосны. Их кроны, как флаги, трепетали над стройными мачтами стволов. На опустевшем пляже валялось несколько опрокинутых кабинок, а море с шумом и плеском набегало на берег. Волны с пенистой гривой оседали на песок, словно утомленные дальней дорогой чудища. Они оставляли после себя узоры, сотканные из пены, крохотных ракушек и темного слоя водорослей. Над молом в порывах ветра кружили чайки. Было удивительно красиво. А дождь… Дождь не так уж страшен. Можно представить, что это падающие прямо с неба струи исполинского душа.

Исторгнув радостный вопль — «эгей!», — я сбежала по ступенькам на пляж и пошла по мокрому утрамбованному волнами песку, как по асфальту. Миновав мол, я повернула влево, в сторону рыбацкой деревушки и маяка, и пошла вдоль умытого волнами берега, разгребая палочкой отложения гравия, ракушек и водорослей. Я искала янтарные сокровища.