Тем временем Франт упругим, эластичным шагом прошел через сад и исчез в воротах. Когда он свернул на улицу Яна из Колна, на виду остался только черный зонт, паривший над живой изгородью, словно парашют.

Но тут к вешалке подошел еще один посетитель. Сначала я заметила его громадную лысину, потом — широкие плечи. Одет он был очень небрежно: фланелевая рубашка, старый шерстяной жилет потертые вельветовые брюки и изношенные кеды. Медленно, не торопясь, он потянулся за оставшейся шляпой, которую собрался было уже надеть, как вдруг стал внимательно к ней присматриваться. Повертев ее сначала в пухлых ладонях и повернув затем тульей вниз, он заглянул внутрь и громко, отчетливо произнес:

— Да ведь это не моя шляпа!

Во мне что-то дрогнуло, что-то подсказало — начинается необычное приключение. Кафе было до отказа набито людьми, но я единственная из всех оказалась свидетелем происшедшего недоразумения. Подойдя к лысому и сделав книксен, я сказала:

— Прошу прощения, только что какой-то мужчина взял висевшую рядом с этой шляпу. Если хотите, я выбегу посмотреть. Может быть, еще сумею его догнать.

— Был бы тебе очень признателен, но стоит ли… такой дождь… — Лысый доброжелательно улыбался.

— Глупости, — обронила я и выбежала из кафе. Интересно, какую мину состроит Франт, узнав, что забрал чужую шляпу? К сожалению, мне так и не довелось этого узнать, ибо Франт будто растворился в пропитанном влагой воздухе. Я пробежала до угла улицы Яна из Колна, потом сто шагов влево и еще сто шагов вправо. Никого, полное безлюдие и дождь, а под дождем стою я с разочарованным видом и мокрой головой — одним словом, дура дурой.

Опустив голову, я в унынии вернулась в кафе. На пороге меня ожидал лысый, прищурив близорукие глаза и протирая стекла очков нервными движениями рук.