Этот случай мальчик простил Сысоеву, потому что о нем ничего не знал Николай Васильевич. Вторая шутка Сысоева надолго испортила их отношения...

Последнее время среди команды были разговоры, что судно должны перевести в другое место. Немцы пристреливались к мостам, и все недолеты угрожали попаданием в корабль. Воспользовавшись этими слухами, Сысоев опять подшутил над Мишей.

- Сегодня ночью поднимемся вверх по Неве и станем на якорь, - сказал он юнге. - Старший механик велел тебе наточить якорь. Возьми пилу и наточи. Понял?, Ну, большой напильник.

Миша относился к Николаю Васильевичу с таким почтением, что сейчас же побежал выполнять распоряжение.

Громадный чугунный якорь плохо поддавался обработке. Миша не замечал, что за его спиной из дверей выглядывают машинисты и трясутся от беззвучного смеха. Как раз в это время на судно вернулся старший механик и, поднявшись на палубу, увидел, как добросовестно Миша скоблил громадные лапы якоря.

- Миша, что ты делаешь? - с удивлением спросил он.

Мальчик вытер со лба пот и с улыбкой сказал:

- Точу якорь, Николай Васильевич. Как вы велели.

- Якорь не точат, Миша. Это кто-то подшутил над тобой.

Механик оглянулся и, заметив Сысоева, покачал головой:

- Несолидно, Сысоев.

Мальчик простил бы машинисту и более грубую шутку, если бы не оказался смешным в глазах своего учителя, и Сысоев понял, что Миша смертельно обиделся на него. Будучи неплохим и добродушным по натуре человеком, он всячески старался теперь загладить свою вину. Шлюпка у левого борта была им поймана на Неве и предназначалась в подарок Мише.

- Адмирал! Слышишь, что я сказал? - повторил он вопрос и, не дождавшись ответа, продолжал: - Ты, как кисейная барышня, губки надул. Пойдешь в плаванье, достанется тебе. В море не любят таких обидчивых.

- А я и не обиделся. Просто не хочу с тобой разговаривать - и все.

- Что значит: "не хочу разговаривать"? Я твой ближайший начальник, и ты должен меня слушать.