Они едва знакомы. Таким способом он пытается доказать ей свою любовь. А это мало того что грустно, но еще и абсолютно неуместно. И к тому же вредно для его здоровья. Особенно в такую мерзкую ноябрьскую погоду. Наверняка он небогат и не может купить себе хорошую, теплую обувь. Но он – актер, а потому не так легко простужается. Ведь актеры редко простужаются, – она, например, никогда, – потому что не так уж много ролей, которые можно играть с заложенным носом.

Проходит день за днем.

По окнам струится дождь. В свете лампы поблескивают капли.

Однажды в оконное стекло постучал листок каштана, а затем опустился на карниз, чтобы тихо умереть там. Она вздрагивает от испуга. На какой-то миг ей кажется, что это раненая птица. Вначале было очень похоже. Но это всего лишь опавший лист. Она выключает свет и вглядывается в темноту.

Давид, как обычно, под окном. Листья кружатся в осеннем вальсе.

Жаль, что он воображает, будто это любовь.

Она отходит от окна, зажигает на столе свечу, берет чистый листок бумаги и, прежде чем начать писать, долго рассматривает свое лицо в висящем над столом зеркале.

«Дорогая Сага!

Итак, ты не ответила на мое письмо!

Нет-нет, ничего другого я и не ожидала, так что не о чем и говорить.

Но я все равно буду писать тебе. Конечно, это труднее, когда не знаешь, о чем ты думаешь, – ведь, к сожалению, это означает, что я толком не знаю, о чем думаю сама. Как ты понимаешь, это несколько усложняет наше общение.

Мне тревожно на душе. В моей несчастной голове роятся тысячи мыслей. И я никак не могу от них отделаться…

Я беспрестанно думаю о том, что случилось с нашей мамой, о ее исчезновении. Но это всего лишь одна сторона медали.

Ведь у нас есть еще и отец! Не так ли?

Что ты о нем думаешь?

Твоя Каролина».

Дождь прекратился, стекло окна запотело. Она протирает его рукой, чтобы выглянуть на улицу. Взошла луна, и ветер играет ею, словно мячиком, между облаков. Давид еще на своем посту.