К. Разумеется, играю. А почему бы и тебе не поиграть?

Д. (наставительно). Я не играю чувствами.

К. (слегка удивившись). Бедняга… Неужели ты и вправду такой зануда?

Д. (с надрывом). Ты не знаешь, что такое любовь.

К. (терпеливо). Ошибаешься, друг мой. Конечно же, знаю. (Улыбается ему.)

Д. (бросает на нее обеспокоенный взгляд). Ты лжешь!

К. (тем же тоном). Но у нас с тобой, по-видимому, разные представления о любви.

Д. Ты просто увиливаешь от ответа.

К. Я не совсем понимаю…

Д. Потому что не хочешь.

К. Что не хочу?

Д. (с горечью). Понять меня!

К. Ах вот как…

ПАУЗА.

Они продолжают брести по мокрому от дождя гравию, которым посыпаны дорожки парка. В тишине слышится только звук их шагов да шелест ветра в кронах деревьев. Время от времени из груди Давида вырываются сдавленные вздохи. У пруда, под ивой, с которой еще не облетела листва, Давид внезапно останавливается. Там стоит кованая скамейка, и он хочет, чтобы они присели на нее. Он проводит по ней рукой, проверяя, не мокрая ли она, и вытирает сиденье носовым платком.

К. (отрицательно качает головой и бредет дальше).

Д. (следует за ней, опустив голову и тяжело дыша). Ты боишься, что я попытаюсь поцеловать тебя, да? И поэтому не хочешь садиться?

К. Нет, мне это и в голову не приходило. (Смеется.) А ты и вправду хотел бы меня поцеловать?

Д. (останавливается, глубоко уязвленный). Разве в этом есть что-то смешное?

К. Нет, ну что ты…

Д. Тогда над чем же ты смеялась?

К. (мягко). Над тобой, понятное дело.

Д. Ты меня не любишь. В этом все дело.

К. (идет дальше, не отвечая).

Д. (кричит ей вслед). Иначе ты бы не смеялась!

Она останавливается и оборачивается. Их разделяют всего лишь несколько метров. Ветер ерошит им волосы. Его порыв отбрасывает назад ее пряди и обнажает лоб. Волосы Давида попадают ему на лицо, и он нетерпеливо от них отмахивается. Из облаков выплывает луна и освещает лицо Каролины: лоб, белый, словно алебастр, глаза, черные, как эбеновое дерево. Она приняла решение. Им нужно объясниться.