А ты, Сага, этого не понимаешь. Ко всему, что касается Иды Якобссон – нашей с тобой матери, ты относишься с еще большей непримиримостью, чем я. Но послушай, что я обо всем этом думаю.

Для Иды Сага Каролина всегда была не чем иным, как результатом временного заблуждения. Мое существование причиняло ей немало страданий, хотя сама она этого не осознавала. Стремясь всегда и во всем оправдать свои поступки, она, разумеется, не могла признаться себе в этом.

Вместо этого она лгала самой себе, клянясь и заверяя себя в том, что я – самое дорогое для нее существо на свете. Может, в какой-то степени так оно и было. Хотя бы какое-то время. В младенческом возрасте я наверняка была для нее важнее, чем Арильд и Розильда. В то время ей приходилось открещиваться от них, пренебрегать ими.

В какой ужасной ситуации она оказалась!

Конечно, легко осуждать ее сейчас, по прошествии многих лет, но ей наверняка пришлось нелегко, и что бы там ни говорили, она – Ида – Лидия – изо всех сил старалась играть роль матери, которая всем готова пожертвовать ради своих детей. Какое-то время ей это неплохо удавалось, но потом она вдруг не выдержала и сбежала. Не могла, по-видимому, продолжать дольше обманывать себя. Почувствовала неодолимое желание бесследно исчезнуть. И в панике бежала, обставив все так, чтобы все поверили, будто она умерла.

Ей не хотелось, чтобы кто-то стал разыскивать ее – во всяком случае, среди живых.

Так она рассуждала. Так все и произошло. Вот что я думаю.

Она бросила своих детей. Всех – меня, Арильда, Розильду. Но все это время у нее имелись на это веские причины. Во всяком случае, она сама так считала.

Пока она была Идой, она отказывалась от Арильда и Розильды. Ради моего благополучия – чтобы полностью посвятить себя моему воспитанию.

Теперь же, когда она вновь стала Лидией, ей стало необходимо избавиться от ребенка Иды – то есть от меня. Ради Арильда и Розильды.

Она – самый удивительный человек из всех, кого я знаю.