– Вы очень скоро выйдете отсюда.

– А вот это уже зависит от вас, – улыбнулась Эвелин Трооп.

Эренграф улыбнулся, вспомнив ее улыбку, сложил руки домиком. Фантастическая женщина, сказал он себе, ради такой хочется своротить горы.

Впрочем, задача перед ним стояла не из легких. Байерстадта застрелили из револьвера Эвелин Трооп, свидетельница поклялась, что видела, как Эвелин застрелила его. Трудно что-то противопоставить таким уликам, но попробовать стоит.

Несколько дней спустя Эренграф сидел за столом, читая стихи Уильяма Эрнста Хэнли,

– Эренграф.

Несколько секунд он слушал, односложно ответил, положил трубку на рычаг. Широко улыбаясь, направился к двери, не забыв остановиться перед зеркалом и полюбоваться собой.

Не заехать ли ему домой, подумал Эренграф, чтобы поменять темно-синий галстук на галстук Кейдмонского общества, который он надевал по торжественным случаям. Но взглянул на часы и решил не транжирить время.

Потом, вспоминая этот момент, Эренграф задавался вопросом, а нет ли у него дара предвидения.

– Потрясающе, – Эвелин Трооп улыбнулась адвокату. – Естественно, я предполагала, что миссис Кеппнер лжет. В конце концов, я знала наверняка, что ее показания не соответствовали действительности. Но я была уверена в том, что она искренне заблуждалась.

– Никому не хочется думать о людях плохо, – покивал Эренграф.

– Вы, несомненно, правы. Кроме того, я ей полностью доверяла.

– Как и мистер Байерстадт.

– В этом и заключалась его ошибка, не так ли? – Эвелин Трооп вздохнула. – Дора Кеппнер прожила у него столько лет. Кто бы мог подумать, что она в него влюблена. Хотя, как я понимаю, когда-то у них была интимная связь.

– Оставленная ею записка позволяет сделать такой вывод.

– И, если я не ошибаюсь, он намеревался избавиться от нее… уволить.