Когда Чанг дошёл до этого места, он взял такую ноту, что у всех нас по коже забегали мурашки. Чанг закатил глаза, клыки его были оскалены, он весь дрожал… Было действительно страшно!
Когда Чанг кончил, дядя зарыдал и кинулся ему на шею.
— Доннерветтер! — рыдал дядя, обнимая Чанга. — Доннерветтер!
Я был растроган и тоже чуть не плакал. Я обнимал дядю и Чанга.
— Ну, Чанг! Ну, дядечка! Ну, Чанг! Ну, дядечка! — шептал я.
А Ханг прыгал вокруг нас, лизал меня, дядю и Чанга и жалобно повизгивал.
После этого случая дядя научил петь и Ханга. Вернее, петь его научил Чанг, дядя только помогал. В результате дядя создал неплохой собачий дуэт. Чанг пел баритоном, а Ханг дискантом. Дядя подыгрывал им на губной гармошке и дирижировал.
Я тоже иногда дирижировал. Дуэт в сопровождении дяди звучал красиво, очень слаженно. Собаки пели прекрасно, но лучше, конечно, пел Чанг. Он был в дуэте запевалой.
Слава о дядином дуэте разнеслась далеко. К дяде стали приходить разные тёмные личности и просить дядю, чтобы он продал им своих музыкальных собак. Но дядя всем отказывал. Когда они очень упорствовали, дядя спускал на них Ханга и Чанга, и тогда эти личности еле уносили ноги.
Не такой человек был мой дядя, чтобы продавать своих друзей.
Благодарю за внимание
У нас в квартире было несколько соседей. Наша квартира называлась «коммунальной» — мы жили коммуной. Жить коммуной — это значит иметь всё общее и всем делиться. У нас в квартире, конечно, не всё было общее: например, пальто, галоши, кровати, зубные щётки, полотенца и другие личные вещи.